Гусиная верность.
Сколько огорчении приносят иные гуси своим хозяевам! Уж и любят этих гусей, и лелеют, а они знай себе ходят вдвоем- втроем и весной, дай бог, если выведут всего-навсего пяток-другой гусят. Что за загадка такая? Почему иногда не дождешься от гусиной пары молодняка?
Гусь — птица непростая. Но все-таки сколько ни таит он в себе секретов, а человек их потихоньку разгадывает, приоткрывает занавес, и, все больше распознавая птицу, находит к ней подход. В этих заметках мы хотим познакомить (тех, кто не знаком) с исследованиями австрийского натуралиста, лауреата Нобелевской премии Конрада Лоренца. Он довольно глубоко проник в мир взаимоотношений диких гусей. А поскольку домашние гуси произошли от них, то поведение и тех и других сходно, и все, о чем будет рассказано, должно представлять интерес для владельцев домашних гусиных ферм.
Что удивило К. Лоренца в гусях, так это схожесть поведения серых гусей в семейных группах с поведением человека при соответствующих обстоятельствах. Ну, скажем, при таких. Молодого гусачка привлекает одна молодая особа из его стаи, и он начинает за ней ухаживать. Однако отец гусыньки, рассерженный этим, мешает ухаживанию. А гусачок все же продолжает показывать перед избранницей свою храбрость, доказывать, что он достоин, достоин руки... пардон, лапки прекрасной гусыньки. На глазах у нее он проявляет особую отвагу: то бросается отгонять других гусачков и даже тех, которых раньше побаивался, то щеголяет силой, ловкостью и, как пишет К. Лоренц, «взмывает в воздух, чтобы пролететь короткое расстояние, которое всякий не ослепленный страстью гусь благоразумно пройдет пешком. К тому же взлетает он гораздо более стремительно, чем любой «нормальный» гусь... Словом, ведет себя как обычный молодой влюбленный».
Если гусынька отзывается на «порыв сердца» гусачка, то они могут составить пару и хранить верность друг другу до конца дней. И эти узы, как подметил К. Лоренц, с каждым новым выводком делаются все прочнее.
Современные породы гусей селекционеры создавали с прицелом поубавить у птиц чувство супружеской верности. А то ведь для вывода молодняка в родительском стаде приходится держать много самцов. И все же вытравить благородные чувства полностью не удается. Домашние гусаки в основном привязаны к одной самке. Впрочем, как пишет К. Лоренц, «...измена обычно случается, только если сама эта пара образовалась не совсем ладно, например, когда гусак лишился своей первой возлюбленной и нынешняя его партнерша была лишь заменой. Много лет наблюдая за гусями, мы всего трижды были свидетелями того, как распадалась пара, которая уже благополучно выводила птенцов. Любопытно, что в двух из этих случаев соблазнителем был один и тот же гусак по кличке Адо».
У Адо лисица погубила его подругу в момент, когда гусыня сидела на яйцах в гнезде. А гуси, по мнению исследователя, истинно по-человечески испытывают горе. И это видно не только со стороны, но и подтверждено физиологическими опытами. «Человек, собака, гусь в буквальном смысле слова вешают голову,— пишет К. Лоренц,— и остаются равнодушными ко всем стимулам, исходящим от окружающей среды. Горюющие люди, а также гуси легко становятся жертвами несчастных случаев... потому что чувство самосохранения и осторожность у них притупились». И вот Адо, излечившись со временем от своего горя, стал буквально ловеласом — приударял то за одной самкой, состоящей «в браке», то за другой. И отдельные, наиболее ветреные гусыни отвечали на страсть Адо, и потому разыгрывались драмы ревности.
Как воспринимают самки ухаживания самца, какого гуся они сами для себя заприметили, человеку понять трудно. У гусыни, пришел к выводу К. Лоренц, нет никакой системы поведения для того, чтобы снискать внимание возлюбленного. Нет каких-то приемов, к которым прибегает гусак. Самка может будто случайно держаться от него поблизости и следить за ним глазами. Вообще же «игра глазами», по мнению К. Лоренца, занимает важное место в жизни серых гусей, как и в жизни других птиц. И эти тайные сигналы могут быть правильно поняты гусаками, и иные из них, несмотря на то что усердно участвуют в воспитании потомства и оберегают своих гусынь, охотно уделяют внимание самкам, «делающим им авансы». Однако этих самок впоследствии не защищают даже в трагических ситуациях, свою же гусыню будут защищать с риском для жизни.
А вот что пишет К. Лоренц о гусятах-малышах: «Движения, которые производит гусенок, склевывая и проглатывая корм, все врожденные, но он должен учиться тому, что съедобно, а что нет. И вот тут стремление подражать родителям играет важную роль. В первые несколько дней после выхода из яйца гусенок внимательно следит за тем, какой корм клюют родители, и вскоре начинает клевать то же самое». Одно время на озере, где наблюдали за гусями, жила со своим выводком робкая молодая самка. Она с трудом находила корм, потому что росла у своих родителей в других кормовых условиях. Когда же испытатели стали оставлять для нее и ее гусят питательную смесь, она к этому корму не прикасалась, потому что его не знали ее родители. Так что на тех домашних фермах, где выращивают инкубаторных гусят, могут быть трудности с их выпасом. Лучше бы приставить к ним пару взрослых гусей или пустить к ним гусенка постарше, так сказать, ментора, который бы учил их уму-разуму. Более подробно о поведении диких гусей можно прочитать в книге К. Лоренца «Год серого гуся» (М.: Мир, 1984).
Л. Бокова
Дикуша.
Эта история началась в сентябре. Возвращаясь на свой двор, наши гуси стали приводить с собой дикого гуся (как потом оказалось, это была гусыня). Гуси шли к кормушке, а Дикуша, так мы ее назвали, оставалась в огороде и щипала там травку. Потом она исчезла, а однажды не вернулся с водоема домой и один из наших молодых гусачков. Послала сына поглядеть, и он радостно сообщил — плавает с Дикушей. Влюбился в нее наш гусачок, так и вертелся возле этой гусыньки.
Но вот похолодало, пошли проливные дожди со штормовыми ветрами, гололед. Пожухла последняя трава, и мы всё гадали — отчего Дикуша не улетела и как ей быть зимой? Вот уже и морозы затрещали, замерз наш водоем. Обычно в такую пору мы оставляем гусей дома. Скрепя сердце оставляли и теперь, но все казалось нам, что где-то жалобно кричит наша Дикуша. Тоскливо кидали мы друг другу: «Наверное, кто-то поймал ее».
Когда поутихло, выпустили гусей погулять — у берега не замерз краешек воды, и на нем с другими гусями плавала Дикуша. При виде нашего стада она от радости сделала два круга, а вечером... робко пришла вслед за ним к нашему дому.
Кормим мы гусей зимой цельной кукурузой. Дикуша тоже хотела поклевать, но не умела. Зерно выскальзывало у нее из клюва, но потом она приспособилась. И с того дня часто приходила в наш двор с гусями. А вскоре пришла беда в образе злых подростков. Они увидели Дикушу и стали за ней гоняться с палками...
Вот мы сейчас своих детей балуем, бережем, няньчимся с ними, терпим, что они мало помогают по дому. И подростки, не зная от безделья, чем уже и развлечься, доходят до жестокости. Правда, мой сын «со скрипом», но все делает по хозяйству. В этом году отец будет его учить косить сено, хотя сын с 10 лет помогает на покосе. Трудом надо воспитывать.
... Напрасно ждали мы дикую гусыньку в тот вечер. Ждали еще день, еще два. Отводили глаза друг от друга — каждый украдкой поглядывал на тропу, ведущую к водоему,— нет, не идет. А потом она прилетела к воротам сама, без гусей. Лапка висела в воздухе. Дикуша тяжело упала на одну ножку, с трудом прошлась и улетела. А я за эти дни узнала, что ее подкармливали все семьи, у кого есть гуси, но у нас она чаще бывала. Зачем же так жестоко обошлись с нею дети! Она искала у людей защиты, а что нашла? Плакала я, жалея Дикушу, жалел ее и мой сын.
Несколько дней ходила я на водоем — не было ее. Мучила одна мысль: где ж та сила, которая очистит наши души, наполнит их добром?!
Н. Сычева пос. Черноморский, Краснодарский край.
|